Аргентина – финалист чемпионата мира 2026 по футболу. Учитывая единение латиноамериканцев, все Западное полушарие в главном матче должно болеть за команду Лионеля Месси.
Однако в реальности все совсем иначе: практически все на континенте, за исключением аргентинцев, будут переживать за Испанию. Регион буквально ненавидит Аргентину. Metaratings.ru разбирается почему, а также сквозь призму истории объясняет «белизну» сборной.
Латиноамериканцы призывают объединиться против Аргентины
В иностранных социальных сетях в последнее время стали очень популярны видео, где болельщики из Южной и Центральной Америки говорят, за кого надо переживать после вылета своих сборных с ЧМ. Все утверждают, что надо объединиться и переживать за латиноамериканские команды. И эти ролики всегда завершаются тем, что никто ни в коем случае не должен болеть за Аргентину.
Это мог быть простой байт, однако в комментариях к роликам на испанском языке все поддерживают идею, что Аргентина должна вылететь. Все соседи страны по полушарию сначала болели за Кабо-Верде, затем за Египет и Швейцарию, а в полуфинале дружно поддерживали Англию.
Кажется, что это просто зависть: все топят за аутсайдеров. И Аргентина за последние годы настолько приелась, что регулярно появляются конспирологические слухи. Даже участники ЧМ-2026 в них верят, например, тренеры Египта после матча сказали, что ФИФА незачем было приглашать 47 команд, если кубок все равно отдадут Месси.
Все это на фоне разбирательств ФБР относительно коррупции в Федерации футбола Аргентины. Силовики подозревают, что представители организации провели махинаций на 240 млн долларов. Расследование началось еще в 2024-м, но последние новости выпали как раз на ЧМ-2026, тем самым усилив подозрения к ФИФА.
Однако в реальности ненависть и презрение к Аргентине строится не вокруг футбола, а непосредственно вокруг государства. В сборной, например, нет ни одного темнокожего, тогда как соседи пестрят различными оттенками кожи. И в этом нет ничего удивительно, ведь «обеление» населения – это часть истории Аргентины. Поэтому аргентинцев называют открытыми расистами.
Вроде бы типичное хейтерство… однако сами аргентинцы регулярно потворствуют стереотипу. То футболисты начинают оскорблять французов на расовой почве, а болельщики говорят темнокожему блогеру Ishowspeed на стадионе, чтобы он ехал домой. Не в родное для него Огайо, а в Африку. И регулярно в странах Южной Америки арестовывают аргентинцев за расизм по отношению к соседям.
Поэтому мы и решили углубиться в историю взаимоотношений страны с другими латиноамериканскими государствами, а также объяснить, чем же вызвана такая агрессия и презрение.
Аргентинцы считают себя не латиноамериканцами, а европейцами в Америке
Первый стереотип об Аргентине – это самая высокомерная страна региона. Вокруг неё сложился устойчивый образ: аргентинец якобы считает себя европейцем, который смотрит сверху вниз на «смуглых» соседей, гордится своей белизной, презирает индейское и африканское наследие Латинской Америки, а в футболе превращает это превосходство в расистские песни, жесты и оскорбления.
Этот образ, конечно, не описывает всех аргентинцев. В самой Аргентине есть антирасистские движения, афроаргентинские активисты, организации коренных народов и критики национального мифа о «белой стране». Но проблема в том, что этот миф был встроен в аргентинскую государственность, школьную историю, язык, культуру и политику с XIX века.
Главный исторический источник раздражения – то, что Аргентина долго строила себя как «не совсем Латинскую Америку». В то время как многие страны региона подчёркивали смешанное, индейское, африканское или метисное происхождение, аргентинская элита создавала образ страны европейских переселенцев. Это было не просто культурное самовосприятие, а государственная программа.
В статье 25 аргентинской конституции прямо написано, что федеральное правительство должно поощрять европейскую иммиграцию. Эта формулировка отражала мировоззрение XIX века: Европа считалась источником цивилизации, труда, науки, порядка и прогресса, а коренные и африканские элементы – препятствием модернизации.
В современности трактовка о коренных жителях испарилась. Однако привлечение европейцев никуда не делось. Каждый родившийся младенец в Аргентине автоматически получает гражданство по «праву земли». Это стандартная практика для всех стран Западного полушария. Однако в Аргентине очень простые правила для родителей ребенка: надо легально прожить 2 года в стране, чтобы получить гражданство. Меньше лишь в Бразилии (1 год).
Например, родители Лионеля Месси – из Испании и Италии. И таких примеров огромное количество. История страны строилась на образе, что жители – это европейцы на другом континенте. Отчасти это помогло выстроить мощнейшую экономику в начале XX века. Настолько внушительную, что Буэнос-Айрес называли вторым Нью-Йорком, а в Европе даже был фразеологизм «богат, как аргентинец».
Аргентина легко могла стать США Латинской Америки. Вот только экономика страны была полностью завязана на экспорте, в основном мяса и продуктов сельского хозяйства. Главным партнером были как раз США – и во время Великой Депрессии все рухнуло. Последствия всемирного кризиса страна не преодолела даже в 2026-м, 100 лет спустя! Первопричина всех проблем, что сопровождали Аргентину во второй половине XX века, исходят из 1929 года.
Обеление страны было государственной политикой
Экономика страны росла на фоне идеологии blanqueamiento – «обеления» населения. С середины XIX до начала XX века Аргентина действительно приняла огромное количество европейцев – шесть миллионов человек за 60 лет. И проблема в том, что именно мигранты – это настоящие аргентинцы. В государственной идеологии появился миф, что аргентинцы «сошли с кораблей».
Для сравнения: вся идеология соседних стран строилась на мысли, что они южноамериканцы, которые освободили себя от Испании и Португалии. И основоположник независимости – Симон Боливар, который хоть и был наследником плантаций, но выступал за отмену рабства. И он вполне хорошо относился как к цветным, так и к метисам. Более того, Боливар описывал жителей Венесуэлы и Колумбии, как смесь европейцев, коренных народов и африканцев.
Поэтому формула аргентинцев, что «мы не произошли от индейцев и африканцев, как другие латиноамериканцы; мы – европейцы», сильнее всего раздражает соседей. Для боливийцев, парагвайцев, перуанцев, бразильцев или чилийцев такая позиция выглядит как отказ Аргентины признать себя частью общей латиноамериканской истории.
И что самое ужасное, обеление строилось не только по принципу европейской миграции, но еще и геноцида. Государственный проект страны подразумевал расширение территории за счет завоеваний земель, где жило коренное население. Военные кампании в Пампе и Патагонии привели к убийствам, пленению, депортациям, концентрационным практикам, разделению семей, принудительному труду и передаче огромных земель военным, землевладельцам и аграрной элите.
При этом государство долго объясняло исчезновение коренных народов как «естественный» процесс: мол, они просто растворились, вымерли, стали прошлым. Но исследователи геноцида указывают на другое: физическое уничтожение, депортации, принудительное подчинение, разрушение общин, отнятие детей и культурное стирание были не случайными эпизодами, а механизмами создания «однородной» белой нации. То есть Аргентина не просто «стала европейской»; она активно исключала тех, кто мешал этому образу.
Насилие против коренных народов не закончилось в XIX веке. Один из самых страшных эпизодов XX века – резня в Напальпи в 1924 году. Спустя почти век, в 2022 году федеральная юстиция Аргентины признала ответственность государства и квалифицировала резню как преступления против человечности, совершённые в рамках геноцида коренных народов. То есть, государство публично признало процесс обеления страны насильственным путем.
В Бразилии постоянно арестовывают аргентинцев за расизм
А ведь еще были и афроаргентинцы. Аргентина любит повторять, что «чёрных у нас нет» или что они «исчезли» из-за войн, эпидемий и смешанных браков. Мигранты из Африки были частью истории страны, Однако позднее школьная история, переписи, элитарная культура и массовый образ нации вытеснили их почти до невидимости. Теперь менее процента населения страны называет себя афроаргентинцами – самые «белый» показатель в Латинской Америке. Более того, многие потомки мигрантов и индейцев просто стесняются признавать свои корни, поэтому проценты и такие низкие.
Из этой истории вырастает презрение к Аргентине. В глазах соседей она выглядит как страна, которая сама находится в Латинской Америке, но стесняется Латинской Америки. Она хочет быть «маленькой Европой», но в то же время презирает соседей за расовое разнообразие. Это заметно как в языке, так и в футболе. Боливийцев могут уничижительно называть «bolitas», парагвайцев – «paraguas», а слово «negro» часто используется не только как описание цвета кожи, но и как классовое презрение: бедный, нецивилизованный, маргинальный, «низший». И все это, естественно, накладывается на стереотип о переселении в Аргентину очень специфических европейцев после 1945 года…
Как итог, на матчах Кубка Либертадорес и Копа Судамерикана регулярно всплывают скандалы. В 2022 году в Сан-Паулу были арестованы три болельщика «Бока Хуниорс»: двоих сняли на видео, когда они имитировали обезьян, а третий был замечен за нацистским жестом во время матча против «Коринтианс». В 2026-м в Бразилии было арестовано еще два аргентинца за расизм в отношении черных бразильцев.
И ко всему прочему, это накладывается на аргентинское самосознание, где жители страны вынуждены всегда преодолевать национальные унижения. Экономика в руинах, хотя Хавьер Милей и пытается исправить ситуацию. Жители страны помнят, как Великобритания без проблем вернула Фолкленды в 1980-х. Фактически, не было периода за последние 100 лет, когда в стране все было хорошо. Футбол – единственная положительная эмоция в нацбилдинге.
Поэтому далеко не все в Латинской Америке будут рады победе Аргентины. А если она вдруг станет чемпионом мира, то снова будут говорить о фаворитизме ФИФА. Но главное, что твердят латиноамериканцы в соцсетях: ЧМ-2026 наконец-то показал «истинное лицо» аргентинской нации. Но по расистам, а их действительно много, не стоит судить о стране в целом.
