Полуфинальный матч Англии и Аргентины (1:2) стал одним из самых огненных на ЧМ-2026. И дело не только в камбэке аргентинцев за пять минут до конца второго тайма и богатой футбольной истории противостояния двух сборных. Конфликт Англии и Аргентины уходит далеко за пределы футбола и связан с Фолклендскими островами, из-за которых страны до сих пор находятся в состоянии спора.
Дошло до того, что после финального свистка футболисты сборной Аргентины во главе с Лионелем Месси отпраздновали победу с баннером с надписью «Мальвинские острова принадлежат аргентинцам». И уже появились слухи, что ФИФА может наказать Аргентину за использование политического баннера после матча с Англией. Да, между этими двумя странами все очень серьезно.
В этом футбольном противостоянии укоренилась настоящая геополитическая вражда: аргентинское общество до сих пор болезненно воспринимает поражение в Фолклендской войне 1982 года. О самом конфликте написано многое, однако значительно реже рассказывают, почему Аргентина вообще решилась вторгнуться на острова. Metaratings.ru продолжает серию исторических материалов и переносится почти на полвека назад – в Южную Америку конца 1970-х и начала 1980-х годов.
Отношения между Англией и Аргентиной очень напряженные
Эхо Фолклендской войны, в которой Великобритания смогла сохранить контроль над островами недалеко от побережья Аргентины, до сих пор звучит очень громко. Настолько, что футболисты сборной Аргентины и сейчас поют в раздевалке песню со словами: «Мы сделали это ради Мальвин, ради Диего и ради Лео». Так было и после победы над Швейцарией в четвертьфинале.
Англия, естественно, недовольна политической подоплёкой. Футбольная ассоциация даже пожаловалась в ФИФА на действия аргентинской команды, однако публичной реакции со стороны организации не последовало. В результате конспирологи получили ещё один повод рассуждать о якобы особом отношении к сборной Аргентины.
Последствия Фолклендской войны заметны даже случайному зрителю, который не особенно интересуется футболом или политикой. Например, когда ведущие Top Gear приехали в Аргентину снимать специальный выпуск о Патагонии, им пришлось экстренно покинуть Огненную Землю и перебраться в Чили. Джереми Кларксона и его коллег атаковали аргентинские националисты, посчитавшие, что номерной знак на автомобиле ведущего содержал намеренную отсылку к войне.
Подобных «провокаций» на стадионе в Атланте наверняка будет немало. В 1982 году Аргентина потерпела тяжёлое военное поражение, которое заметно изменило историю страны. В конфликте погибли 649 аргентинских военнослужащих, а крейсер «Генерал Бельграно» был потоплен британской атомной подлодкой. Через несколько дней после капитуляции островного гарнизона генерал Леопольдо Галтьери лишился власти, однако военный режим окончательно прекратил существование только в декабре 1983 года.
В этом материале мы расскажем не о том, как велась война, и не о том, как победа помогла Маргарет Тэтчер восстановить популярность и выиграть парламентские выборы 1983 года. Нас интересует другой вопрос: почему аргентинская хунта вообще решила атаковать Фолклендские острова?
Война требовалась для выхода из жесточайшего кризиса
Суверенитет над Фолклендскими островами остаётся предметом спора уже около двух столетий. Первые постоянные европейские поселения на архипелаге появились во второй половине XVIII века: их создавали французы и британцы. После обретения независимости Аргентина объявила острова частью своей территории и до сих пор называет их Мальвинскими.
В 1833 году Великобритания восстановила контроль над архипелагом и вытеснила находившийся там аргентинский гарнизон. В дальнейшем острова стали важным британским пунктом в Южной Атлантике. И Аргентина никогда не отказывалась от своих территориальных претензий. Однако жители островов на протяжении нескольких поколений считают себя британцами и не хотят переходить под управление Буэнос-Айреса. В этом заключается основное противоречие: Аргентина апеллирует к территориальной целостности, а жители островов – к праву на самоопределение.
Долгое время спор оставался преимущественно дипломатическим, но в 1982 году ситуация резко изменилась. Предпосылки к войне появились несколькими годами ранее. В 1976 году военные захватили власть в Аргентине, окончательно отстранив перонистов. Так называли сторонников политического курса бывшего президента Хуана Перона, который, несмотря на противоречивые результаты своего правления, оставался популярным и после смерти в 1974 году.
К середине 1970-х Аргентина переживала тяжелейший экономический и политический кризис:
- в 1975 году цены росли почти гиперинфляционными темпами, валютные резервы сокращались, а производство падало;
- инфляция превысила 300%, а в 1976 году приблизилась вообще к 450%.
Проще говоря, за год все в стране подорожало в 4,5 раза.
После переворота власти назначили министром экономики Хосе Альфредо Мартинеса де Оса – представителя одной из богатейших землевладельческих семей страны. Он намеревался перестроить экономическую модель, основанную на защищённой промышленности, сильных профсоюзах, государственном регулировании и ограничениях на движение капитала.
До его прихода аргентинская промышленность была серьёзно защищена от иностранной конкуренции. Высокие пошлины и многочисленные ограничения затрудняли поступление импортных товаров. Такая политика помогала сохранять рабочие места и собственное производство, но одновременно снижала конкуренцию и позволяла местным предприятиям работать с низкой эффективностью.
Мартинес выбрал радикальный путь: власти существенно снизили импортные барьеры и начали открывать внутренний рынок для иностранных товаров. Предполагалось, что конкуренция заставит аргентинские предприятия модернизироваться, снизить издержки и повысить качество продукции. Компании, которые не могли приспособиться к новым условиям, разорялись.
Одновременно правительство освободило многие цены от государственного контроля, ограничило рост зарплат и ослабило регулирование финансового рынка. В условиях диктатуры сопротивление подавлялось: забастовки запретили, профсоюзы поставили под контроль, а реальные доходы работников резко сократились. Власти надеялись, что дешёвая рабочая сила, иностранная конкуренция и свободное движение капитала сделают экономику эффективнее.
Сначала некоторые показатели действительно улучшились: сократился бюджетный дефицит, восстановились валютные резервы, вырос экспорт. Однако инфляция, хотя и снизилась по сравнению с 1976 годом, всё равно оставалась выше 100% в год. Вот только потом проявились отрицательные последствия реформ. Аргентинские предприятия оказались не готовы конкурировать с импортными товарами. Промышленное производство сокращалось, заводы закрывались, а структура экспорта всё сильнее зависела от сельскохозяйственной продукции.
Песо находился под постоянным давлением: страна тратила всё больше иностранной валюты на импорт. В конце 1978 года правительство ввело заранее объявленный график постепенной девальвации песо. Предприниматели заранее знали, насколько должен измениться валютный курс через месяц или несколько месяцев. Мартинес рассчитывал, что предсказуемая девальвация снизит инфляционные ожидания и бизнес перестанет закладывать в цены риск внезапного обвала валюты.
Однако цены продолжали расти значительно быстрее, чем обесценивался песо. В результате аргентинская валюта становилась всё более переоценённой, импорт дешевел, а продукция местных предприятий теряла конкурентоспособность. Такая политика способствовала росту внешнего долга и оттоку капитала. Эксперимент провалился: экономика начала рушиться сильнее, чем до хунты.
И к 1981 году конструкция окончательно разрушилась Количество банкротств увеличивалось, финансовая система переживала кризис, а жители и предприниматели старались вывести деньги из страны. В итоге Мартинес ушел в отставку, при этом многие посчитали, что он за время на посту стал лишь богаче благодаря финансовым махинациям и инсайдерской продаже. Никаких последствий за эксперимент не последовало.
Дальнейшую резкую девальвацию проводило уже новое руководство Министерства экономики во главе с Лоренсо Сигаутом. И он пустил валюту в свободное плавание. В итоге за год курс одного доллара дошел до рекордных 100 тысяч песо. Не ста песо, а ста тысяч. Экономика вошла в глубокую рецессию, поэтому к концу 1981 года сменилась и верхушка хунты: страну возглавил генерал Леопольдо Галтьери. Однако даже в условиях жёсткой диктатуры жители всё чаще выходили на протесты против властей.
Маленькая победоносная война
Как военные решили выйти из ситуации повсеместного кризиса? Они сделали ставку на «маленькую победоносную войну», которая должна была объединить общество. Галтьери рассчитывал выиграть политическое время, укрепить власть и вытеснить из общественной повестки рецессию, инфляцию и непопулярность режима.
Однако объяснять вторжение исключительно желанием «отвлечь народ» было бы слишком просто. Аргентина считала Мальвинские острова своей территорией с XIX века, а требование их возвращения поддерживали практически все крупные политические силы страны.
Галтьери рассчитывал на короткую операцию, а не на полномасштабную войну. Аргентинские генералы полагали, что Великобритания не отправит флот за тысячи километров ради удалённого архипелага и после высадки согласится на переговоры.
2 апреля 1982 года аргентинские войска заняли Фолкленды в ходе операции «Росарио». На следующий день Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 502, потребовав вывода аргентинских сил, однако хунта не отступила.
Маргарет Тэтчер санкционировала операцию по возвращению островов. Вскоре на юг отправилась британская военно-морская группировка. США сначала пытались выступить посредником, но затем открыто поддержали Великобританию.
В тот период британская экономика также переживала серьёзный кризис: росла безработица, закрывались предприятия, а политика правительства Тэтчер вызывала массовые протесты. Военная операция на другом конце света выглядела крайне рискованным решением. Однако вторжение вызвало в британском обществе патриотический подъём и обеспечило правительству широкую, хотя и не всеобщую поддержку.
Аргентинская хунта надеялась на международную солидарность, прежде всего со стороны государств Латинской Америки. Многие страны региона действительно поддерживали аргентинские претензии на острова, но большинство государств не одобрило вооружённое вторжение. СССР воздержался при голосовании по резолюции № 502, а США в итоге предоставили Великобритании политическую, разведывательную и материально-техническую помощь.
Война продолжалась 74 дня. Британцы вернули Южную Георгию, установили морскую блокаду и 2 мая потопили крейсер «Генерал Бельграно». На его борту погибли 323 человека. Через два дня аргентинская авиация поразила противокорабельной ракетой британский эсминец «Шеффилд». Аргентинские лётчики нанесли британскому флоту серьёзный урон, но не смогли сорвать высадку в заливе Сан-Карлос.
14 июня аргентинский гарнизон капитулировал. В конфликте погибли 649 аргентинцев, 255 британских военнослужащих и трое жителей островов. Поражение уничтожило политический эффект, ради которого хунта начинала операцию. Если в первые дни войны многие аргентинцы праздновали возвращение Мальвинских островов, то после капитуляции протесты против режима вспыхнули с новой силой.
Галтьери лишился власти через несколько дней, а в декабре 1983 года военное правление окончательно завершилось. Экономические проблемы также никуда не исчезли: Аргентина продолжала бороться с инфляцией, рецессией, внешним долгом и кризисом платёжного баланса.
Маргарет Тэтчер, напротив, резко укрепила политические позиции:
- победа в войне стала одним из факторов её убедительной победы на выборах 1983 года и позволила продолжить экономические реформы;
- некоторые эксперты даже утверждают, что вся современная Великобритания появилась именно благодаря войне: иначе Тэтчер не смогла бы довести реформы;
- по мнению радикальных экспертов, без победы в войне и Великобритании сейчас бы не существовало: было бы четыре полностью независимых государства (или три, если бы Ирландия после завоевала северную часть острова…)
Для Аргентины поражение превратилось в национальную травму на десятилетия. Даже победа над Англией на чемпионате мира 1986 года и знаменитая «рука Бога» Диего Марадоны не смогли полностью загладить военное унижение. И теперь об этом противостоянии снова вспомнили – на этот раз на ЧМ-2026.
