Никита Филиппов – ски-альпинист с Камчатки, который в 2026 году ворвался на звездный небосклон российского спорта, завоевав серебро на Олимпийских играх в Милане и став единственным медалистом среди нейтральных спортсменов из России. Свой класс он подтвердил золотом чемпионата Европы и 26-м титулом чемпиона страны.
После олимпийского триумфа Филиппов ярко раскрылся и в телеэфире. Он поучаствовал в шоу «Титаны» на ТНТ, где сразу показал лучший результат в испытании «Бесконечное восхождение», хотя позже и покинул проект ради сборов. Именно сочетание спортивных успехов, харизмы и открытости сделало его настоящим героем медиа.
«Бежал наверх с осознанием, что медаль будет моей»
– Вы собрали почти весь комплект медалей на международных турнирах, а также выиграли более 20 наград в России. Какой из этих титулов дался психологически тяжелее? Можно ли сказать, что медаль Игр ценнее остальных?
– Весь комплект пока еще не собрал. И для меня еще остаются такие цели, как победа на этапе Кубка мира и, главное, на чемпионате мира. Плюс на Универсиаде всемирной в этом году буду первый раз участвовать. Соответственно, будет очень важно взять золото там.
Серебро Олимпийских игр, естественно, далось психологически тяжелее, важнее. Хоть это и второе место, не золото, не победа, но медаль Олимпийских игр – мечта каждого спортсмена. Это самое важное.
– После финиша Игр говорили, что бились как гладиатор и не сразу осознали, что завоевали медаль. Сейчас, глядя на нее, какие детали гонки вспоминаете чаще всего?
– Вспоминаю, как мой соперник споткнулся на первом этапе, и я тоже споткнулся. Получился немножко нервозный момент, но в гонке об этом вообще не думаешь, не задумываешься. Также вспоминается выход на верхнюю часть. Я бежал наверх и уже видел, что я второй. И это осознание, что, вот медаль, уже будет моей. Такие моменты вспоминаются. Ну, и да, конечно же, снегопад тоже запомнился.
– Ски-альпинизм дебютировал на Играх. Как, по вашим ощущениям, изменилось отношение к этому виду спорта в России после вашей медали?
– Мне кажется, ски-альпинизм на Играх громко о себе заявил. Как в России, так и по всему миру о нем узнали больше людей. То, что это была единственная медаль, дало больше стимулов для развития ски-альпинизма в России. Правда, хоть внимание возросло, такие кардинальные изменения происходят постепенно и могут занять даже не один год.
Из позитивного: я замечаю, что потихоньку открываются школы, клубы, больше людей, детей либо переходят из других видов спорта, либо просто начинают заниматься ски-альпинизмом. Плюс много людей теперь в принципе знает, что такой вид спорта есть.
– Ваша популярность резко выросла. Как изменилось общение с болельщиками и соцсети за эти месяцы: больше запросов на популяризацию ски-альпинизма, предложения от брендов или, наоборот, давление?
– Олимпиада дала толчок не только ски-альпинизму, но и мне. И общение с болельщиками, я не скажу, что как-то изменилось, но просто болельщиков стало больше. Больше людей хочет сфотографироваться или взять автограф – именно после Олимпиады. С моей стороны общение никак не меняется – оно такое же доброе и теплое, открытое. Стало больше запросов и предложений от брендов, приглашений на мероприятия, а давления, честно говоря, пока особо не ощущаю. Я, мне кажется, достаточно устойчив к нему, к любому давлению.
– На ваш личный взгляд, какой успех российских спортсменов – самый значимый в 2026 году: ваше серебро на Олимпиаде, победа Матвея Сафонова с «ПСЖ» в Лиге чемпионов, или победа Мирры Андреевой на «Ролан Гаррос»?
– Считаю, что победа Матвея Сафонова – самый значимый в 2026 году успех российских спортсменов. Свой успех я тоже считаю достаточно значимым. Но если бы взял золото, стал олимпийским чемпионом, и это была бы единственная медаль для российских спортсменов – тогда этот успех был бы, скорее всего, самым значимым. С серебром не могу себя поставить на первую строчку.
– Министр спорта Михаил Дегтярев анонсировал создание в России федерации ски-альпинизма. Как к этому относитесь?
– Положительно. Рад, что получилось отделиться, хоть пока и не до конца. Надеюсь, что наша отдельная федерация будет чувствовать себя лучше, чем когда мы были в составе федерации альпинизма России. Нужно понимать, что сам по себе факт отделения не означает, что все автоматически станет лучше и деньги польются рекой. Это все равно работа. Будут нужны люди, сильный глава федерации. Посмотрим, как все будет, но, надеюсь, нас ждет успех.
«Проект с Эверестом запланировал на 2030-2031 год. Надеюсь, к тому времени еще не все ледники растают»
– Отец – ваш тренер и тренер сборной. Как изменилась ваша рабочая динамика после Олимпиады: больше свободы в решениях, жестче нагрузка или что-то принципиально новое в подготовке к сезону-2026/27?
– Я бы сказал, что после Олимпиады мы дали немножко друг другу отдохнуть, особенно я себе, что в принципе нормально для спортсмена после такого важного старта. Подготовку начал чуть позже, чем, допустим, за год до Олимпиады.
Изменилось ли что-то в подготовке? Да, изменилось. Мы в этом году немного экспериментируем с подготовкой и пробуем переключиться на дистанционные гонки. Хочу стать более универсальным, то есть, и в спринте, и в длинных дистанциях пробовать себя показывать на высоком уровне.
– В предыдущих интервью вы рассказывали о «снежном солярии», гречке с медом и разговорах с собой. Какие новые ритуалы или фишки в подготовке появились летом–осенью 2026?
– Не скажу, что фишек в новом сезоне много добавилось. Но из интересного, мы раньше встали на снег. Обычно в ноябре вставали, сейчас – в октябре, то есть примерно на месяц раньше. Также в подготовке добавились трехдневные интенсивные циклы. Такая имитация гонок, когда у тебя идут три гонки подряд или еще больше, к примеру, четыре гонки за пять-шесть дней.
– Вы сравнивали себя с Клебо в плане «вписывать имя в историю». Какие конкретные цели на ЧМ, этапы Кубка мира и Олимпиаду-2030 ставите сейчас, когда хайп немного улегся?
– Хочется вписывать свое имя в историю. Хочется взять все-все титулы, в том числе общий зачет Кубка мира, чемпионат мира и также на Олимпиаде 2030 года хочется стать универсальным спортсменом, чтобы взять и в спринтерских дисциплинах золото, и в индивидуальной гонке, то есть дистанционной. Сейчас в ски-альпинизме, да и во многих видах спорта нет таких универсальных спортсменов, как Клебо.
– Вы упоминали желание попробовать биатлон в своем родном регионе. Были ли уже тренировки со стрельбой или лыжной базой биатлонистов?
– Пока каких-то соревнований не было, даже на беговые лыжи не вставал до Олимпиады. Честно говоря, в ту сторону не сильно тянет. Когда стоит выбор – покататься в горах или на беговых лыжах, даже просто в лесу или по насту где-то – я всегда за то, чтобы потренироваться в горах, покататься именно на ски-альпинистских лыжах. На беговые еще ни разу не вставал и даже непонятно, насколько я вообще конкурентоспособен и готов к этому.
– Через три с половиной года – Олимпиада-2030. Если представить идеальный сценарий (не только золото), что еще хотите успеть: популяризация вида, экстремальные проекты вроде Эвереста, переход в смежные дисциплины или что-то совсем личное?
– Хочется популяризировать вид спорта, популяризировать в целом катание на лыжах в горах – не по горнолыжкам, а именно ски-тур, ски-альпинизм, чтобы люди переходили от подъемников, сами для себя становились подъемниками.
Честно говоря, эти 3-4 года до Олимпиады – весь фокус как раз на 2030-й год, на сами Игры, а после уже можно как раз таки годик что-то поделать такое интересное, какие-то проекты. Говорю про горные проекты, как раз связанные с Эверестом. Думаю его оставить как раз-таки на 2030 или 2031 год, проект с Эверестом без кислорода. Надеюсь, тому времени еще не все ледники растают.
– Планы съехать на лыжах с Эвереста есть? И как это совмещается с гоночным календарем ски-альпинизма?
– Вы так говорите, будто я сказал, что я вот-вот сейчас пойду на Эверест. Нет, это больше долгосрочный план. Я вот сейчас говорю про 2030-2031 год – это все опять же планы, заоблачные, непонятные, потому что все может резко измениться. Или даже просто банально спонсоров не получится найти, и денег неоткуда будет взять. Не знаю, может, вообще спортом перестану заниматься к этому времени. Всякое может быть. Можно сказать, что сейчас я на стадии зарождения какого-то плана. Его идеи и развитие держу у себя в голове и на бумаге. Пока такая стадия.
«90-99% случаев схода лавин зависят от решений спортсмена»
– Вы учитесь в Краснодаре. Как сочетаете учебу со сборами на Эльбрусе, в Архызе, Красной Поляне, и помогает ли краснодарская база?
– Да, я сейчас учусь на магистратуре в КГУФКСТ – Краснодарском университете физической культуры, спорта и туризма. Удается совмещать – все хорошо. Особенно сборы, так как они проходят преимущественно у нас на Кавказе: Эльбрус, Архыз, Домбай и так далее, Красная Поляна, и это все находится очень близко к Краснодару, и получается заезжать на учебу, закрывать какие-то долги, сдавать экзамены-зачеты. В этом плане территориально очень удобно.
– Ски-альпинизм со стороны выглядит довольно экстремальным видом спорта. Случалось попадать под лавину или видеть ее совсем рядом? Насколько часто профессиональные ски-альпинисты реально сталкиваются с такими рисками?
– Когда у нас гонки проходят длинные, вне трассы, или тренировки, то, естественно, есть риск схода лавин, попадания в трещину, еще что-то связанное с пребыванием в горах. Но я в лавину никогда не попадал. Вообще примерно 90-99% случаев схода лавин зависят от решений спортсмена, то есть все эти случаи могли быть исключены, если бы люди принимали грамотные решения. Такие, например, как выбор линии подъема или линии спуска, выбор времени суток, выбор подходящего склона. Если там проводится какой-то лавинный шурф, то даже без него иногда можно точно сказать, что склон лавиноопасный, соответственно, не идти туда и не подвергать рискам себя и команду.
Опять же тут вопрос, сколько ты рисков можешь взять на себя, но обычно, как я знаю, что редко можно долго ходить в горах и ни разу не попасть в лавину. Как сходят лавины – сам видел вживую. Был рядом. Кому-то может действительно не повезти, либо неправильно принятое решение приведет к несчастному случаю. Но мы не боимся, а изучаем этот момент и стараемся делать правильный выбор, правильные решения.
– Были ли в вашей карьере моменты в горах, когда вы понимали: еще одна ошибка – и последствия могут быть очень серьезными? Что это была за ситуация и изменилось ли после нее ваше отношение к риску?
– Конечно, были такие случаи – и достаточно много. Последний, наверное, был на чемпионате мира в Моржене в Швейцарии, 2025 год, за год до Олимпиады, я в один момент потерял управление и чуть не врезался в дерево. Это были быстрые спуски вне трасс, без всяких флажков, ну, то есть индивидуальная гонка. Насколько быстро можешь ехать, настолько и едешь.
Я почти въехал в дерево и на такой скорости, что понимал, что, в принципе, это могло бы для меня плохо закончиться.
– Что было дальше?
– Дальше поехал, как ехал. Может, чуть-чуть сбавил скорость, но не сильно. Я об этом не думаю во время гонки. Такие случаи происходят, но это нормально – просто надо к этому относиться как-то попроще. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. То же самое, когда на спуске едешь: меньше думаешь – быстрее и увереннее едешь. Если много думать об этом, то начинаешь закрепощаться, и скорее всего, это с большей вероятностью произойдет.
– Вы выросли на Камчатке, где вулканы – практически часть повседневной жизни. На каких вулканах уже спускались на лыжах и есть ли на Камчатке маршрут, который даже вы пока не рискнули бы пройти?
– Я с разных вулканов спускался. На Камчатке, в том числе, за один день поднимался и спускался с пяти разных вулканов. Но один вулкан остается для меня еще пока в зоне интереса – это Ключевская сопка, самый высокий вулкан у нас в Евразии.
– Как же до сих пор не добрались?
– Хочется подняться и спуститься на лыжах. Окно именно для лыжного спуска очень маленькое.
– После олимпийского серебра было ощущение, что жизнь должна сильно измениться. А что на самом деле вообще не изменилось? Есть ли момент, когда вы вернулись домой и очень быстро снова почувствовали себя прежним Никитой Филипповым?
– Я ощущаю себя прежним. Я все на тех же сборах, почти с той же командой, все так же мы тренируемся вместе, едим вместе, на некоторых сборах – в советских столовках. И ничего, я нос не ворочу. Из трогательных моментов: когда приехал после Олимпийских игр, только весной доехал, в апреле, мама меня встретила дома, накормила борщом, блинчиками. Она всегда так меня встречает из длительных поездок. Вот, тогда я понял, что все так же хорошо, как и до Олимпиады.
«В следующих «Титанах» хочется топить до талого, а потом смотреть с попкорном на диване»
– Вы стали участником четвертого сезона шоу «Титаны» на ТНТ. Почему захотели принять участие? Какие впечатления от проекта?
– Да, мне предложили участвовать в «Титанах», и естественно, для меня это был большой шанс популяризировать себя, свой вид спорта, – в целом спорт в России среди моих ровесников и молодого поколения, подать кому-то пример. В общем, почти только плюсы.
Конечно, есть всегда и обратная сторона – проект может помешать спортивной подготовке к следующему сезону. Собственно, поэтому я и ушел. Я был вызван на сборы и ушел с проекта раньше, чем если бы проиграл и был исключен искусственным интеллектом из проекта.
– Готовились к шоу как-то по-особенному, или хватало привычной нагрузки, чтобы чувствовать себя уверенно?
– Ожидания в целом оправдались. Все очень классно прошло. Мне понравился спортивный дух, азарт и постоянное противостояние на испытаниях. Это было очень круто, каждое испытание – действительно как соревнования, при этом ты узнаешь только перед стартом, что будешь делать и с кем соревноваться. Это был интересный опыт.
Честно говоря, я не готовился, чтобы чувствовать себя уверенно, так как у меня было только начало межсезонья, и я устал от тяжелого, интенсивного сезона. Поэтому просто отдыхал, ну и немножечко держал себя в тонусе какими-то поддерживающими тренировками. Но и то – не каждый день, честно говоря. Это единственный период в году, когда ты можешь, наконец, расслабиться. Поэтому у меня не было какой-то специальной подготовки. Но если в следующий сезон меня позовут, то я постараюсь подготовиться посильнее, чтобы вообще быть максимально готовым ко всему.
– В «Титанах» между собой соревнуются и олимпийские чемпионы, и блогеры, и обычные люди, но при этом они все – сильнейшие атлеты, которые справляются со сложнейшими испытаниями. Были ли у вас какие-то ожидания от участников, с которыми столкнулись в шоу? Подтвердились они или же, наоборот, нет?
– Честно говоря, меня удивили какие-то модели, блогеры. Там девушки были, модели, в том числе, допустим, Лиза Минаева, общались с ней на проекте. Она – да, показала свой характер, другие девушки тоже показали. Парни-модели тоже очень сильные ребята, духовитые, в общем, настоящие спортсмены, только как бы не добились результатов именно в спорте, пошли по другой направленности, в другой сфере.
– С кем на проекте сложились теплые отношения? Общаетесь ли сейчас?
– Особенно теплые отношения сложились с Игорем Омелиным. Это лыжник, наш российский ски-кроссер. Классный парень, добрый, душевный, есть в нем что-то живое. В некоторых, особенно медийных, я, честно, такого не увидел. Вот именно какой-то души и чего-то такого человеческого. Также с бегунами. Да, мы там с ними и бегали, и тренировались в это время. С Искандером, Эдгаром, со Степой Киселевым – тоже хорошие ребята. Особенно Степа – очень добрый, простой парень. Искандер тоже понравился, но он, конечно, отличается от Степы. Более хитрый, остроумный.
– Какие главные выводы сделали для себя после участия в «Титанах»?
– Смотря серии, действительно хочется вернуться, главное – совпасть по датам, чтобы все было классно. И уже выделить какой-то промежуток, чтобы не было сборов, соревнований и просто топить до талого и выигрывать это шоу, а потом с наслаждением это все смотреть по телевизору с попкорном на диване.
